А ровно в шесть утра он приходил домой и приклеивал на лицо бороду. Потом брал грабли и вычесывал из нее грибочки, которые съедал. А через сутки они вырастали заново. И так каждый день, всю жизнь. На самом деле остальные двадцать три часа он проживал другую жизнь. Дел было по горло. В Багдаде было жарко и скучно, надо построить новую школу для малоумных старух и их собак детских. Он ходил по кругу внутри клумбы и думал. Одна нога его ехала в метро, наступая на соседний сапог. Глаз видел убегающие подсолнухи на фоне затученного неба. Это было смешно, его перло. Вторая нога бежала по берегу моря в поисках съедобных ракушек или хотя бы капустки. Ой, надо же, как его занесло. Вон он, вон он! Эх, в тыкву бы. Да нельзя почему-то. И где-то тоже нельзя, потому сто восемнадцать мне узе. Глупый старый чемодан перебегал дорогу.

Мне пришло на ум, не ему, ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ. Например Буратино. Это такой персонаж с деревянными яйцами. Он клюет людей до крови. Он очень страшный и никто не знает точных его размеров. Ужас какой-то, на что меня пробило. А волосатый Хрюша с одним глазом на попе? Надо найти еще умные слова, на что оно будет реагировать ведь я не знаю.

…Замерз наверное. Молчит, падло. Выбрал тоже место. Где же я буду существовать? И некуда вещи положить. Странное здесь место, очень сухо. Ноги утопают в тумане. Вот если я провалюсь в никуда, якобы под пол, тогда скажут, что я споткнулась, хотя на самом деле я провалюсь в никуда, и уже появлюсь в другом месте, а мне скажут, что я здесь не стояла и нечего лезть без очереди, а то всем не хватит жетончиков на метро. Опять метро и ноги. Воспаление вечности. Это не я сказала — он шепнул мне на ухо, а я снова не успела поймать его, он только что здесь был!