Жизнь идет – то мед, а то деготь.

А ему босиком по ней

Так легко, но не просто бегать.

Поперек, чтоб не быть «как все»;

И продоль, чтобы «все»; не ругали;

Наискось, чтоб поспеть везде…

Но все больше бежит кругами.

И ему немножечко холодно.

Анархист, любопытный мальчишка.

Ему слезы и радость – поровну…

И взрослеть еще рано слишком.

Все друзья его ценят немного,

Повзрослели друзья уже.

И, чуть-чуть, но глядят словно боги,

Когда он говорит о душе.

Улыбнутся с него слегка,

Когда он отправляется в лес:

Не работать – валять дурака.

Все же, «младший» – чуть-чуть балбес.

И становится грустно и холодно,

Он кострам доверялся слишком…

Ему слезы и радость – поровну.

И взрослеть не охота слишком.

Он любить не умеет, наверное -

Ни других, ни себя, тем более.

Он считает, что чем беззаветнее,

Любишь, тем расставаться больнее.

Но бросается снова радостно

В каждый омут любви без памяти…

И потом выплывает, надо же… -

Возвращает судьбы своей маятник.

И ему по-прежнему холодно

Беспризорник, смешной мальчишка

Ему слезы и радость – поровну

И взрослеть ему поздно слишком.

Он хотел бы воспеть весь мир

Только как-то коряво поется.

Эх, на свадьбе своей бы пир…

Но, наверно, уже не придется.

Из души его рвется стон, -

Будто дали ему под дых…

Сколько в мире, таких как он –

Неприкаянных – бестолковых.

И ему уж, привычно холодно.

Беспризорник, замешкавший слишком…

Скоро слезы и радость – побоку.

Повзрослеет и станет лишним.