код 6-9-3-12-2

по задачам внутренним солдатом

с интеллектом серии «трава»

зал для операций помню плохо

глаз огромный мне в глаза светил

говорят, удача если кроха

выживет одна из тридцати

нам давали хлеб, нередко с луком

не было и мысли убежать

говорят, была такая штука

что умела голод подавлять

часто приходили из совета

люди неприметные для глаз

говорили, что страна в нас верит

президент надеется на нас

пролетели ядерные зимы

пробежали влажные лета

в небе сером, небе тёмно-синем

выискали новые цвета

вспыхнули колонии и фермы

там, где и подумать не могли

откомандирован был из первых

слезы по щекам моим текли

собирали долго, снаряженье

стоило дороже нас самих

на дорожке, выстланной коврами

даже гул машин, казалось, стих

нас везли на стареньком камазе

не похоже на путёвку в рай

а министр подчеркнул в указе

не вернутся–новых отправляй

и закрылись окна на задвижки

заиграла музыка из пор

стелящейся грязно-красной вспышки

в лица проволочный полетел забор

на экране морда командира

улыбается куда-то в пустоту

как говно в кишках большого мира

вот вернусь пусть сдохну, но найду

в первый день пришла на ум невеста

будет плакать дура, ну и хер

наш доктор звездолёт слепил из теста

рассказал, что кончил универ

прочие, элита соцзачисток,

инструмент свободы и добра,

вспоминали городских артисток

команда заискрилась, зажила

день второй, нет повода для смеха

с земли картинка стала пропадать

чинили без особого успеха

связь голосовая сдохла в пять

третьи сутки, думаю всё больше

про одно, по нескольку часов

снаружи что-то трётся и полощет

слышу голоса своих отцов

к концу недели первой еле дышим

провалились в беспокойный сон

утром громче, к вечеру чуть тише

нервирующий судорожный фон

одного нашли в машинном голым

по происхождению был грек

сделали все нужные заборы

молча отнесли в пустой отсек

никогда мне не было так жутко

доктор наш вскрывал сегодня тело

не хватало лёгких и желудка

сказал, мол, разберёмся в чем тут дело

съел конфету с яблочной начинкой

снился лес стремительный и хвойный

был я самой маленькой хвоинкой

насквозь искусственный но не рукотворный

док уже ни в чем не разберётся

со среды его никто не видел

командир с экрана странно мнётся

может, кто его нечаянно обидел?

сосед кричал как одержимый бесом

хотел пойти-подняться, посмотреть

наверное, снял блок на декомпрессор

до высадки останусь здесь сидеть

звуки. ненавидимые звуки

мы уже, признаться, привыкаем

к высадке меня уже не будет

мы с отцом примерно так считаем

месяц. вовсе что-то стало тихо

мама говорит, пойди проверь

нехотя поднялся. где тут выход?

а, вот тряпками заваленная дверь

смотри-ка, все на месте, но ни звука

никто не повернулся, не привстал

вот грек карандашом рисует, сука,

одному ему открывшийся портал

кто играет в куклы, с интересом

ощупывая мокрые штаны

кто ползёт по стенке, нету веса

сколько выдержу не знаю тишины

чудеса! картинка появилась

входим в атмосферу, надо думать

приготовиться, ремни и всё такое

в рот колёса, все что надо, сунуть

я не ждал, а вот оно попёрло

запаниковали, недоумки

я со вздохом достаю чуть мутный

но убойный, лазерный, из сумки

я смеюсь и смех мой гармоничен

бортовой компьютер знает дело!

по хорошему подтянут, свеж и взвинчен

команда похоронный марш запела

а! знаю я уже глубины-мели

и смеюсь в лицо вам, надрываясь

вы останетесь, откуда прилетели

а я вывернусь, если постараюсь

крен на левый бок, и эпистема

моей радости перебила горло

только бы сработали системы

только б дура до земли допёрла

свищет ветер далеко, наверно

завертело, так что не до жизни

я в немой посудине консервной

отдаю последний долг отчизне

прихожу в себя и жить охота

красота, которой не согреться

гиблый холм металла и болото

во все стороны, если оглядеться

я кричу, и понимаю тут же

весь тот шум, вскрывающий нас ломом

через кожу, пальцы, через уши

эту топь имеет своим домом

жду недолго, забираю вещи

огонёк, похожий на маяк

вдалеке, у горизонта блещет

силы я последние напряг

водолазом опытным и мудрым

продираюсь, водоросли мну

оторвав играющие кудри

всемусосущему, грёбаному дну

уцепилась за ногу, говнина

ну, меня так просто не возьмёшь

червь ли это, рыбы ль половина

в темноте там хрен их разберёшь

аппарат мой воду разрезает

отправляя в плавание кишки

морда толстая как задница тупая

уплывает хмуро в лопушки

забирает вверх. в надежде берега

зажигаю лампу я и ссу,

симулирую дикую истерику,

паразитов–как листвы в лесу

пополам их режу, половинки

украшают побережья плешь

кислорода на две четвертинки

остается, в спецкостюме брешь

спецкостюм

(ба-альшое!

достижение!

отечественной!

оборонной!

отрасли!)

в лоскуты рвут рыбы и растения

обжигают щупальцами водоросли

коротнуло лампу трижды сраную

рассосались, твари, по углам

кверху жопой я в лохмотьях плаваю

не завидуя здешним рыбакам

шлемофон хрипит уж на пределе

захрипеть не против я и сам

с головы срываю, не при деле

булькнул тихо и пополз к низам

в тишине бреду в полоске суши

дышать, на счастье, через силу можно

мухи местные всё моё счастье глушат

делая инъекции подкожно

долго я иду, огонь всё светится

зазывая глупую душонку

костёр, уютный домик мне мерещатся

у костра увидел вдруг девчонку

долго я иду, ползу, валяюсь я

нет ни сил ни мыслей нет усталости

говну тому болотному уподобляюсь я

лежу от огонька в такой досадной малости

заорал хозяева планеты!

срите себе на голову, суки!

убегу с первым попутным ветром

дух свободен, связаны лишь руки

и светило закатилось к рыбам

и повисла тошнота во мне

отвечают вдруг тяжёлым всхлипом

дрожью на ослабленной струне

холодом задумчиво высоким

теплотой от палок в голове

глубиной интимно-недалёкой

что услышал я в чужой молве

обступают, жопы, не моргая

шелестят на мятом языке

я старательно их не понимаю

ядерный шотган зажав в руке

в голове гудит как из подполья

грустная мелодия всего

ноль весь мир мой, это, то, сам ноль я

единица–выпасть из него